Он схватился за сердце которое

Если у вас не работает один из способов авторизации, сконвертируйте свой аккаунт по ссылке

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

Начало

Если придерживаться хронологии, первым в сравнилке должен был быть тот, на кого полагается смотреть с девчоночьим обожанием — гимнаст Тибул из «Трех Толстяков» Олеши. Раз уж зашла речь о канатоходцах, игнорировать его совершенно невозможно, но говорить о нем сложнее, чем о канатоходцах из песен. Потому что сложнее говорить о большом спектакле, в котором и он, и толпа его зрителей играют внутри романа-сказки о революции.
«На площади появились гвардейцы. Зеваки бежали к боковым улицам. Тибул перешагнул через барьер и стал на карнизе. Он вытянул руку, обмотанную плащом. Зеленый плащ развевался, как знамя.
С этим же плащом, в этом же трико, сшитом из желтых и черных треугольников, народ привык его видеть во время представлений на ярмарках и воскресных гуляньях. Теперь высоко, под стеклянным куполом, маленький, тоненький и полосатый, он был похож на осу, ползающую по белой стене дома. Когда плащ раздувался, казалось, что оса раскрывает зеленые блестящие крылья.
— Сейчас ты свалишься, площадной плут! Сейчас тебя подстрелят! (. )
Наступила полная тишина. Доктор схватился за сердце, которое прыгало, как яйцо в кипятке».
И у меня, как в детстве, замирает сердце, когда я читаю о фигурке, которая будет сейчас идти над Площадью Звезды. Но теперь, не как в детстве, я не только переживаю, а еще и задумываюсь. То и другое — вынужденно. Переживать меня заставляет текст, точнее — мир, который в нем живет. Задумываюсь я из-за того, что я знаю о мире, в котором живу вне этого текста.
У героя романа Юрия Олеши, как известно, почти такое же имя, как у исторической личности, древнего римлянина Альбия Тибулла. (Вероятно, это хорошее имя для гимнаста, для спортсмена. «Ти-булл» — звучит, как удар носком по мячу, после которого мяч прыгает со звоном). Альбий Тибулл был древнеримским поэтом, писавшим о любви и не поддерживавшим политику Августа по установлению централизованной власти — не поддерживавшим, по крайней мере, активными действиями. Он рано умер. Овидий в своих стихах обещал ему бессмертие и не ошибся.
У Юрия Олеши гимнаст Тибул сопротивляется власти активно, и тоже в некотором роде «герой-любовник»: в него влюблена его маленькая ученица.
Гимнаста Тибула стоит запомнить, по крайней мере, благодаря одной, имеющей к нему отношение, фразе: «Глаза человека, умеющего ходить по канату, не врут».
В этой фразе — не только признание высокой профессиональной пригодности, но и вся предыстория персонажа. Мол, человек, выступавший на площадях и перед властителями, и перед народом, был слишком зорок, чтобы закрывать глаза на чужое горе. Когда горе сделалось слишком велико, он не остался в стороне, а встал во главе восстания.
В сравнении с другими знаменитыми образами канатоходцев, гимнаст Тибул замечателен тем, что его театр выходит за рамки «ходьбы по канату». В предыдущих примерах была «ходьба по канату» как воплощение жизни личности. Здесь — в «Трех толстяках» — есть и ходьба по канату как таковая, и жизнь личности и общества вне ее. Театр, который выходит за рамки сцены и зрительного зала в жизнь, и жизнь, которая возвращается театром — на Площади Звезды, когда канатоходец идет над площадью, спасая свою жизнь и чужую надежду, а зрители видят в канатоходце не артиста, а своего врага или друга.
Тибул рискует, не только выступая на рынке, но и став главой вооруженного восстания. Он мог бы, теоретически, сделать выбор в противоположную сторону или попытаться остаться нейтральным. В этом отношении у Тибула две главные противостоящие фигуры среди других персонажей романа — учитель танцев Раздватрис, который сотрудничает с властью Толстяков, и доктор Гаспар, который сочувствует повстанцам, но знает страх.
Зал гимнаста Тибулла разделен. У него нет «зрителей» в строгом понимании, которые противопоставлены ему, как актеру. Есть либо друзья, которые с ним заодно, либо враги, которые желают его падения и видят в нем мишень. Для одних он — прекрасный герой, для других — опасный плут. Но и для тех, и других он — больше, чем актер. Глава «Площадь Звезды» — это такое представление, где зритель важнее артиста. Благодаря «зеркалу» — канатоходцу, идущему в вышине, — нам показывают разделение людей на площади и их разделение в жизни на два противостоящих лагеря.
«-Браво, Тибул!
-Беги! Спасайся! .
Другие были возмущены. Они потрясали кулаками:
— Никуда не убежишь, жалкий фигляр!
— Плут!
-Мятежник! Тебя подстрелят, как зайца.
-Берегись! Мы с крыши стащим тебя на плаху. Завтра будет готово десять плах!
Тибул продолжал свой страшный путь»
.
Противостояние, действительно, жестокое, и в нем не предполагается возможности никакого национального примирения.
«Уже сегодня ночью на Площади Звезды гвардеец застрелил своего офицера. Этим он спас жизнь гимнасту Тибулу.
— А где Тибул? Удалось ли ему бежать?
-Неизвестно. Всю ночь и на рассвете гвардейцы сжигали рабочие кварталы. Они хотели его найти».
Странным образом в этой игре нет больше людей «вообще», которых можно было бы призывать к милосердию, толкуя им о чем-то «обще»-человеческом. Есть только жесткое разделение на две команды, одна из которых должна взять свое за счет другой. Такое разделение на «наших» и «ненаших» бывает не только в игре, но и сколько угодно в жизни, и это еще одна из черт жизни во времена решительных противостояний, правдиво отображенных в романе-сказке «Три толстяка».
Можно попробовать разобрать то же самое с претензиями на научность, и эта попытка будет не лишена увлекательности, хотя умнее всего, на мой взгляд, было бы — оставить «сказку сказкой».
Есть знаменитая мифологическая и литературная пара, часто обсуждаемая: культурный герой — творец и герой-трикстер, пародирующий деяния культурного героя. Они могут выступать вместе, а могут и ссориться. У Юрия Олеши в «Толстяках» революцию делают тоже «культурный герой» и «трикcтер»: оружейник, т.е. ремесленник, мастер, творящий ранее не существовавшую действительность, и гимнаст, т.е., актер, а работа актера в самом широком смысле — «отражать» действие создателя, воспроизводить сотворенную действительность благодаря своему искусству. (Поэтому занятно, что, когда поставили фильм «Три толстяка», одним из режиссеров был Алексей Баталов, исполнивший в том же фильме именно роль гимнаста Тибула).
Глава восставших, мастер-оружейник попал в плен и вышел из строя, поэтому Тибул временно оказывается «один за двоих» — и в роли героя-руководителя, и в роли трикстера-хитреца, который должен и сам спастись, и хитростью освободить товарища (они не действуют поодиночке). Эта смена ролей, как и их первоначальное разделение, очень условна: для восставших и Просперо, и Тибул всегда будут героям-поборниками истинной справедливости, а для властей — трикстерами, бросившими вызов порядку. Раз Просперо пойман, теперь они должны ловить Тибула, а у того — свой «трикстер» в кармане: Суок, которая и сделает все, что он захочет.
Тибул, действительно, и отважен, и хитер. На Площади Звезды он демонстрирует то и другое, но спасается именно с помощью хитрости — уходит через люк и так обманывает своих врагов. Но «трикстер» в мифах может быть и подлецом. Тибул — благороден: когда он приходит с доктором Гаспаром на рыночную площадь, для безопасности перекрашенный в негра, возмущение несправедливостью оказывается для него сильнее осторожности, и Тибул выдает себя.
Мифы, в которых появляются братья — культурный герой и герой-трикстер относятся к категории «близнечных». Таким образом, в «Трех толстяках» тема «разлученных близнецов» удваивается: Суок должна воссоединиться с Тутти, а Тибул — освободить Просперо.
Затем, еще одно отличие от гимнастов из песен в том, что Тибул не одинок. У него есть понимающие его друзья. В том числе — героиня романа, влюбленная в него девочка Суок, которую зовет он «мой маленький дружок», «мой верный товарищ по цирковой работе».
В возрасте Суок Тибула полагается обожать, не задавая вопросов. Достигнув возраста мамочки, можно спросить: а имеет ли право Тибул позволить и даже приказать Суок так рисковать собой, если он ее любит, как свою маленькую помощницу, своего ребенка? Ведь революция — далеко не столь однозначное дело. Суок, действительно, чуть не погибла в финале, и не надо впутывать детей в вооруженные конфликты. Ну да ладно! Суок не могла погибнуть. Читатель знает это, хочет, чтобы она участвовала в приключении и уверен в ее победе. Сохраним волнение, но оставим страх: Суок и Тибул работают вместе и представляют собой как бы одно целое. Подвиг Суок — это продолжение ходьбы по канату.
«Я выдвигал одно колено, опять говорил тебе: «Алле!» — и ты, став на мое колено, поднималась ко мне на плечи. Тебе было страшно?
— Нет. Ты говорил мне: «Алле!» — значит, надо было быть спокойной и ничего не бояться».
И то, что Тибул вовлекает Суок в свое дело, вовсе не должно означать, что он ее не любит. Тибул так относится к Суок, как он относится к себе. Она же на все смотрит его глазами.
Разъяснение в ответ на «мамочкин вопрос» (кстати, совершенно обоснованный, если говорить не о сказке) дается в одной из сцен фильма. Доктор Гаспар и Суок вдвоем в тюрьме пер
ед казнью. Доктор Гаспар не надеется на спасение и мечтает: вот был бы я волшебником, превратил бы тебя в мотылька, ты бы улетела на свободу. А Суок олимпийски спокойна: она уверена, что их спасут.
Все же — об этом неприятно, но нужно сказать — стеклянный купол романа мог бы рухнуть с грохотом, если бы в пламени революционных бурь нечаянно погиб значащийся «наследником Тутти» маленький брат-близнец Суок, причем не от рук сторонников Толстяков, а от рук восставших. Эта ситуация почти проигрывается два раза. Один раз — в самом романе, когда гвардейцы, перешедшие на сторону народа, в знак мести колют при наследнике его куклу саблями: «Волчонок играет с куклой». (В фильме этот момент смягчен — куклу выбрасывает за окно представитель власти, капитан Бонавентура). Другой раз — уже в экранизации, когда наследника, действительно, ранят в финале — но ранят не смертельно и не представители восставшего народа.
Здание романа могло бы рухнуть и «за финалом», даже не из-за того, что придут к власти лицемеры, мечтающие завладеть богатствами Толстяков, а из-за того, что Просперо и Тибул могут поссориться в борьбе за власть и стать из союзников противниками. Конечно, они ни о чем таком и не подозревают и не хотят этого, но возможность такого развития предполагается и известными историческими сценариями революций, и сценарием самого мифа — например, Ромул и Рем вместе победили своего общего врага, но потом Ромул убил Рема. Игра в противостояние может оказаться сильнее человека.
Но ничего такого в этой истории не происходит. И получается, что революция нужна была для того, чтобы восстановить нарушенный Толстяками естественный порядок: вновь соединить разлученных близнецов. «Восстанавливающее восстание».
Канатоходец Тибул, кроме прочего, напоминает о том, что «однозначное» может быть на самом деле далеко неоднозначно.
Персонаж-канатоходец, который можно противопоставить гимнасту Тибулу, — мой новый знакомый Матто из фильма Феллини «Дорога». «Матто» значит «сумасшедший». От Тибула Матто отличается, во-первых, тем, что не пытается изменять действительность к лучшему. Ему предоставляется такая возможность, пускай не в масштабах жизни целой страны, а в рамках жизни одной девушки, героини фильма Джельсомины. И если бы он воспользовался этой возможностью, то мог бы уберечь от гибели и Джельсомину, и себя. Или не мог бы? — неизвестно. Во-вторых, Матто не углубляется в социальные проблемы, а просто живет. Колесит себе на автомобильчике по Дороге, циркачествует, ходит по проволоке, зарабатывает деньги и дразнит при каждой встрече Джельсомининого хозяина, угрюмого Дзамбоно, не задумываясь о последствиях и демонстрируя очевидное веселое легкомыслие — перемежающееся, правда, иногда приступами философских рассуждений. В-третьих, Джельсомина могла бы стать для Матто кем-то вроде Суок для Тибула: преданной и обожающей маленькой помощницей. Но Матто — ветреник, и постоянная помощница ему не нужна. А может быть, и нужна, но только он понимает, что Джельсомина нужнее Дзамбоно, чем ему. Да и момент чтобы взять ее с собой, был для добродушного человека неподходящий: Дзамбоно из-за Матто попал в заключение.
Но, как и Тибул, Матто воплощает риск вне «ходьбы по канату». Он любит рисковать, поддразнивая Дзамбоно, и он погибнет от этой привычки — не упав с каната, а из-за несчастной встречи на Дороге жизни.
В завершение — еще один образ канатоходца, вне художественных контекстов: ребенок, идущий по бровке. Или взрослый — бывший ребенок. Или не на бровке, а просто на какой-нибудь начерченной линии, с которой почему-то нельзя сойти ни на чуть-чуть. Тут не нужно высоты и расстояния, не нужно смертельного риска. Все это идущий может и вообразить, если представляет себя канатоходцем. Может быть, он что-нибудь загадал. Может быть, упражняется в ловкости. Может быть, представляет себе большой риск, которого ему не хватает. «Образ смотрящего» не обязателен, но если он есть и разделяет игру, может вести себя так же, как и зрители канатоходцев в упоминавшихся песнях, злорадствовать или восхищаться, и отсутствие настоящей высоты тут не помеха — особенно если речь идет о детях. Играющий канатоходца не на проволоке, а на земле сам знает, какое наполнение он даст этому образу. Важно то, что ему зачем-то требуется вызвать этот образ, чтобы решить ему известную задачу, и тогда все разнообразные привязки-интерпретации образа могут «ожить» в его мыслях. Тогда он и становится тем художником, который создает образ канатоходца.

ВКЛАД ЕЛЕНЫ КОРДИКОВОЙ (ТАСИ МЕЙЕРХОЛЬД) В МЕЖДУНАРОДНУЮ ФРАЗЕОЛОГИЮ, ИДИОМАТИКУ И ЛИНГВИСТИКУ
(русский, английский, немецкий (в процессе) языки). —
CONTRIBUTION OF DR. ELENA G. KORDIKOVA (TASYA MEIERHOLD) INTO THE INTERNATIONAL PHRASEOLOGY, IDIOMATICS AND LINGUISTICS
(Russian, English and German (in process))

СС: МЕЙЕРХОЛЬД Тася. Поэзия. Книга 11. КАК УПРАВЛЯТЬ ЛЮДЬМИ: РУССКИЕ КИНОКОМЕДИИ. — Краснодар: Роялти, 2012.
Tasya MEIERHOLD. Poesy. Book 11. HOW TO MANAGE PEOPLE: RUSSIAN COMEDIAN MOVIES. — Krasnodar: Royalty, 2012.

Юрий ОЛЕША. ТРИ ТОЛСТЯКА. — Yuri Olesha. THE THREE FAT MEN
Часть 1. Канатоходец Тибул. — Part One. Tibul the Tightrope-Walker
Глава 1. — Беспокойный день доктора Гаспара Арнери. — Chapter One. Doctor Сaspar Arnery has a busy day
Время волшебников прошло. — The time of magicians has past.
Этот доктор делал такие удивительные вещи, что они действительно походили на чудеса. — The doctor could do wonderful and unusual things that really looked just like magic.
О его учёности знали все: и мельник, и солдат, и дамы, и министры. — Everyone knew how wise he was: the miller, the soldiers, all the ladies, even the Palace ministers.
Всё-таки нужно взять плащ, потому что летняя погода изменчива — может пойти дождь. — It’s better to take my cape. Summer days are so changeable. It might begin to rain.
Разве сегодня воскресенье? Не думаю. Сегодня вторник. — Is it Sunday today? No, I don’t think so. It’s Tuesday.
Почему закрыты Ворота? — Why are the gates shut?
Значит я прозевал такое значительное событие. — I seem to have missed a very important event.
Долой Трёх Толстяков! — Down with the Three Fat Men!
У меня лопается сердце, и я потерял каблук! — Help! My heart’s bursting! And I’ve lost the heel of my shoe!
У меня есть бинокль. Я всегда ношу бинокль с восемью стёклами. — I have a pair of binoculars. I always take along a pair of binoculars with eight lenses.
Народ побеждён! — The people have been beaten!

Глава 2. Десять плах. — Chapter Two. Ten scaffolds
Очки, конечно, разбились. Шляпу я тоже потерял. — My spectacles are broken. I’ve lost my hat, too.
Люди живут так, как жили вчера. — It’s just as if it were yesterday here.
Может быть ничего и не случилось? Может быть, мне приснился страшный сон? — But perhaps nothing really happened, perhaps it was all a bad dream?
Вот кнут так кнут! — That’s some whip!
Врёшь, верблюд! — You’re lying!
Куда идут плотники? — Where are the carpenters going?

Глава 3. Площадь Звезды. — Chapter Three. Star square
Эй, берегитесь толстяки: пришли последние деньги! — Beware, fat pigs, the time will come when you will pay for what you’ve done.
Тебя подстрелят, как зайца. — They’ll shoot you like a hare!
Он ловок, как кошка. — He’s as quick as a cat.
Его искусство ему пригодилось. — His skill came in handy.
Доктор схватился за сердце, которое прыгало, как яйцо в кипятке. — The doctor clapped his hand to his heart, for it was jumping like an egg in boiling water.
Стойте! Я сам его подстрелю! — Wait! I’ll shoot him down myself.
Да здравствует народ! — Long live the people!
Я закрыла ставни и решила никуда не выходить. — I locked the shutters and decided to stay indoors.
Среди ста наук, которые он изучал, была История. — Among the hundred different sciences he had studied was History.

Часть 1. Кукла наследника Тутти. — Part Two. The doll of Tutti the Heir
Глава 4. Удивительные приключения продавца воздушных шаров. — Chapter Four. The balloon man’s strange adventures
Молчать, или я прикажу хлестать вас плетьми. — Silence! Or I’ll have you all whipped!
Зависть — дурное чувство. Но что же делать. — Envy is a bad thing, but they couldn’t help it.
Но чудес не бывает. — But miracles don’t usually happen.
Разве можно так громко кричать?! Выражать восторг нужно красивыми мелодичными фразами… — You should never shout so loud! If you want to express your joy, use beautiful, melodious words such as.
Элегантный учитель танцев взвыл, как погонщик ленивых волов. — The elegant dancing master bellowed like a cow.
Хоть бы бальный башмачок, а то такой отвратительный грубый башмак! — If only it were a dancing slipper, and not this horrid old boot!
Вы нарушаете общественную тишину. — You’re disturbing the peace.
Ваш вид возбуждает ужас. — Your appearance is disgusting.
Он летел, как хороший одуванчик. — There he was, flying along, like a piece of dandelion fuzz.
Это возмутительно! Я не хочу летать! — This is ridiculous! I don’t want to fly!
Торт! Немедленно торт! — The cake! Immediately!
В моём положении лучше не подавать признаков жизни. — I think I’d better not show any signs of life.
Они меня съедят. — They’ll eat me!
Пятнадцать лет я учил народ ненавидеть вас и вашу власть. — For fifteen years I taught the people to hate you and your power.
А что внутри этого смешного чучела? — I wonder what’s inside this funny thing?
Это плачет наследник Тутти! — It’s Tutti the Heir crying!
Прекратить торжество! — Stop the party!
Отложить все дела! — Postpone all business!
Собрать Совет! Всех чиновников! Всех судей! Всех министров! Всех палачей! — Summon the Council! All the officials! All the judges! All the ministers! All the executioners!
Измена во Дворце! — There are traitors in the Palace!
Тутти, с какой стороны у тебя сердце? — Tutti, which side is your heart on?
У него вынули сердце. — They have taken out your heart.
Эту куклу нужно исправить. — The doll must be fixed.
Как лететь с Земли до звёзд, как поймать лису за хвост, как из камня сделать пар, знает доктор наш Гаспар. — Doctor Caspar Arnery, what a clever man is he! He can trap the sliest fox, he can crack the hardest rocks, he can fly from here to Mars, he can reach the farthest stars.
Вам будет выдана награда, какую вы пожелаете; в случае невыполнения грозит вам строгая кара. — You will have whatever you wish as your reward. If you do not do as we order, you will be severely punished.
Мне очень надоели приключения. — I’m sick and tired of all these adventures.
Я не маленький мальчик и не герой. — I’m not a little boy any more, and I’m no great hero.
Я не люблю летать, я боюсь Трёх Толстяков, я не умею украшать парадные торты. — I hate flying, I’m scared of the Three Fat Men, and I don’t know how to look lovely in the middle of a fancy cake.
Вы мне нравитесь. У вас такие весёлые, открытые лица и звонкие голоса. — You have such happy, honest faces, and such merry voices.

Глава 5. Негр и капустная голова. — Chapter Five. The negro and the head of cabbage
У меня в мастерской можно увидеть не только негра, но даже слона. — You should expect to see not only a Negro there, but even an elephant.
Негр — одно, а яичница — другое. — The Negro’s one thing, but scrambled eggs are something else again.
Мышь любит кислоты, а негр — яичницу. — The mouse likes acids, the Negro likes scrambled eggs.
Спешите на Четырнадцатый Рынок! Спешите! Там будут зрелища, развлечения, спектакли! — Hurry to the 14th Market Place! Amusements sideshows fun for all! Hurry! Hurry! Hurry!
Кто тебе дал право издеваться над народом? — Who gave you the right to insult the people?
Ты не имеешь право мне приказывать! — You’ve no right to order me about!
Он прогнал силача Лапитупа! — He chased Lapitup the Strong Man away!
Я не хочу отвечать за него перед Тремя Толстяками! — I don’t want the Three Fat Men to be angry at me!
Сдавайся! У меня в каждой руке по пистолету! — You might as well give yourself up! I have a pistol in each hand.
Нет лучше стрелка, чем я! — There’s no better shot than I!
Спасайся, кто может! — Run for your life!

Глава 6. Непредвиденное обстоятельство. — Chapter Six. An unexpected delay
Делу время, а потехе час. — But all work and no play is a very dull way to live.
Простите, не слишком ли много я занял места? — I hope I’m not crowding you?
Кукла должна воскреснуть к завтрашнему утру. — The doll must be brought to life again by tomorrow morning.
Такова воля Трёх Толстяков! — That’s an order of the Three Fat Men!
Если вы сделаете это, вас ожидает награда, если нет — суровая кара. — If you’re successful, you will receive a big reward. If not, you’ll be punished severely.
Я дорожу как своей славой, так и своей головой. — I value both my fame and my head.
Никаких яичниц, цветных капуст, мармеладов и валерьяновых капель! — I don’t want to hear about fried eggs, or cauliflower, or Turkish delight, or medicines!
Странные наступили дни! — Yes, strange things are happening these days!
Кто осмелился колоть саблей куклу наследника Тутти? — Who could have dared to run his sword through the doll that belongs to Tutti the Heir?
Какая удивительная кукла! Какой умный мастер её создал! — What a marvellous doll! What a skilled craftsman made it!
Нужно вернуть ей голос, починить сердце, научить её снова улыбаться, танцевать и вести себя так, как ведут себя девочки в её возрасте… — He had to fix her voice, fix her heart, teach her to smile again, to dance and behave like other little girls of her age…
Медлить было нельзя. — There was no time to lose.
Пусть делают со мной, что хотят. — They can arrest me if they want to.

Глава 7. Ночь странной куклы. — Chapter Seven. The strange doll is lost
Есть очень хорошее средство от страха: заснуть. — The best medicine for fear is to fall asleep.
Время во сне проходит гораздо быстрее, чем наяву. — In your dreams time flies much faster than in real life.
Я уже привык, я уже умею падать. — I’m quite used to falling and know how to do it.
Никто не имеет права приблизиться к Дворцу ближе, чем на километр. — No one can come within a mile of the Palace.

Часть 3. Суок. — Part Three. Suok
Глава 8. Трудная роль маленькой актрисы. — Chapter Eight. The young actress has a difficult part
Доктор Гаспар прекрасно знал, что чудес на свете не бывает. — Doctor Caspar knew only too well that miracles don’t happen.
Ты будешь куклой! — You will be a doll!
Не будем терять времени. — There’s no time to lose!

Глава 9. Кукла с хорошим аппетитом. — Chapter Nine. The doll has a very good appetite
Бывают более трудные вещи, например, жонглировать зажжённой лампой или делать двойное сальто-мортале. — There are things that are much harder to do like juggling burning lamps or doing a double somersault.
Исполните просьбу доктора! — Do as the doctor says!
Это не часы. Это бьётся моё железное сердце… — That’s not a watch. That’s my iron heart beating.

Глава 10. Зверинец. — Chapter Ten. At the Zoo
Нужно выработать план действий. — I’ve got to think of a plan.
Пусть он смотрит на зверей. У него есть мёртвая бездушная кукла, у него будут злые звери. Он научится быть жестоким. — Let him look at the animals. He has a lifeless doll. Now he will have a collection of cruel beasts. Then he will learn to be cruel.

Часть 4. Оружейник Просперо. – Part Four. Prospero the Gunsmith
Глава 11. Гибель кондитерской. — Chapter Eleven. The end of the Palace bakery
Запонка впилась мне в горло! — My shirt is too tight!
Посмотрим, хвалёная кукла, что ты теперь будешь делать. — Let’s see what you’re going to do now, you famous doll.
Я спасла друга народа! — I’ve saved the people’s friend!

Глава 12. Учитель танцев. — Chapter Twelve. One-two-three the Dancing Master
Всё свершалась по железным законам логики. — There was a reason for everything that happened.
На пустой желудок не потанцуешь. — You can’t do much dancing if you’re hungry.

Глава 13. Победа. — Chapter Thirteen. Victory
Тем хуже для неё. — She’ll be sorry.
Она не удостаивает нас ответом — хорошо. Тем страшнее мы выдумаем для неё кару. — If she refuses to answer, she has only herself to blame. We’ll think of a good torture for her!
Позвать свидетелей! — Call in the witnesses!
Я ничего не видел и не слышал. Мой обморок был очень глубок. — I didn’t see or hear anything. I was unconscious at the time.
Всё, что сделано руками бедняков, принадлежит беднякам! — Everything that is made by the poor belongs to the poor!
Долой лентяев и обжор! — Down with the idlers and gluttons!
Смотрите, как сияет солнце! — See how brightly the sun is shining!
Слушайте, как поют птицы! — Hear how beautifully the birds are singing!
Слушайте, как пахнут цветы! — Can you smell the lovely flowers?
Запомните этот день, запомните этот час! — Remember this day, remember this hour!

Эпилог. — Epilogue
Нельзя лишать человека его человеческого сердца. — A human being could not be deprived of his human heart.
Никакое сердце — ни железное, ни ледяное, ни золотое — не может быть дано человеку вместо простого, настоящего человеческого сердца. — no heart, neither one of iron, nor ice, nor gold, could be given to a person instead of his real, human heart.

С улицы, из домов, из раскрытых окон кабачков, из-за оград увеселительных садов неслись отдельные слова песенки:

Попал Просперо в меткий Смирительный ошейник — Сидит в железной клетке Ретивый оружейник.

Подвыпивший франт подхватил этот куплет. У франта умерла тётка, имевшая очень много денег, ещё больше веснушек и не имевшая ни одного родственника. Франт получил в наследство все тёткины деньги. Поэтому он был, конечно, недоволен тем, что народ поднимается против власти богачей.

В зверинце шло большое представление. На деревянной сцене три толстые косматые обезьяны изображали Трёх Толстяков. Фокстерьер играл на мандолине. Клоун в малиновом костюме, с золотым солнцем на спине и с золотой звездой на животе, в такт музыке декламировал стихи:

Как три пшеничные мешка, Три развалились Толстяка! У них важнее нет забот, Как только вырастить живот! Эй, берегитесь, Толстяки: Пришли последние деньки!

– Пришли последние деньки! — закричали со всех сторон бородатые попугаи.

Шум поднялся невероятный. Звери в разных клетках начали лаять, рычать, щёлкать, свистать.

Обезьяны заметались по сцене. Нельзя было понять, где у них руки, где ноги. Они спрыгнули в публику и бросились удирать. В публике тоже произошёл скандал. Особенно шумели те, кто был потолще. Толстяки с раскрасневшимися щеками, трясясь от злости, швыряли в клоуна шляпы и бинокли. Толстая дама замахнулась зонтиком и, зацепив толстую соседку, сорвала с неё шляпу.

– Ах, ах, ах! — закудахтала соседка и воздела руки, потому что вместе со шляпой слетел и парик.

Обезьяна, удирая, хлопнула по лысой голове дамы ладонью. Соседка упала в обморок.

– Ха-ха-ха! — заливалась другая часть публики, потоньше на вид и похуже одетая. — Браво! Браво! Ату их! Долой Трёх Толстяков! Да здравствует Просперо! Да здравствует Тибул! Да здравствует народ!

В это время раздался чей-то очень громкий крик:

– Пожар! Город горит…

Люди, давя друг друга и опрокидывая скамейки, побежали к выходам. Сторожа ловили разбежавшихся обезьян.

Возница, который вёз доктора, повернулся и сказал, указывая впереди себя кнутом:

– Гвардейцы сжигают кварталы рабочих. Они хотят найти гимнаста Тибула…

Над городом, над чёрной кучей домов, дрожало розовое зарево.

Когда экипаж доктора очутился у главной городской площади, которая называлась Площадью Звезды, проехать оказалось невозможным. При въезде столпилась масса экипажей, карет, всадников, пешеходов.

– Что такое? — спросил доктор.

Никто ничего не ответил, потому что все были заняты тем, что происходило на площади. Возница поднялся во весь рост на козлах и стал тоже глядеть туда.

Называли эту площадь Площадью Звезды по следующей причине. Она была окружена огромными, одинаковой высоты и формы домами и покрыта стеклянным куполом, что делало её похожей на колоссальный цирк. В середине купола, на страшной высоте, горел самый большой в мире фонарь. Это был удивительной величины шар. Охваченный поперёк железным кольцом, висящий на мощных тросах, он напоминал планету Сатурн. Свет его был так прекрасен и так не похож на какой бы то ни было земной свет, что люди дали этому фонарю чудесное имя — Звезда. Так стали называть и всю площадь.

Ни на площади, ни в домах, ни на улицах поблизости не требовалось больше никакого света. Звезда освещала все закоулки, все уголки и чуланчики во всех домах, окружавших площадь каменным кольцом. Здесь люди обходились без ламп и свечей.

Возница смотрел поверх карет, экипажей и кучерских цилиндров, похожих на головки аптекарских пузырьков.

– Что вы видите. Что там происходит? — волновался доктор, выглядывая из-за спины кучера. Маленький доктор ничего не мог увидеть, тем более что был близорук.

Возница передавал всё, что видел. И вот что он видел.

На площади было большое волнение. По огромному круглому пространству бегали люди. Казалось, что круг площади вращается, как карусель. Люди перекатывались с одного места на другое, чтобы лучше увидеть то, что делалось наверху.

Чудовищный фонарь, пылавший на высоте, ослеплял глаза, как солнце. Люди задирали головы кверху и прикрывали глаза ладонями.

– Вот он! Вот он! — раздавались крики.

– Вот, смотрите! Там!

Сотни указательных пальцев вытянулись влево. Там стоял обыкновенный дом. Но в шести этажах были растворены все окна. Из каждого окна торчали головы. Они были разные по виду: некоторые в ночных колпаках с кисточками; другие в розовых чепцах, с буклями керосинного цвета; третьи в косынках; наверху, где жила бедная молодёжь — поэты, художники, актрисы, — выглядывали весёлые безусые лица, в облаках табачного дыма, и головки женщин, окружённые таким сиянием золотых волос, что казалось, будто на плечах у них крылья. Этот дом с растворенными решетчатыми окошками, из которых по-птичьему высовывались разноцветные головы, походил на большую клетку, наполненную щеглами. Обладатели голов старались увидеть нечто очень значительное, что происходило на крыше. Это было так же невозможно, как увидеть собственные уши без зеркала. Таким зеркалом для этих людей, хотевших увидеть собственную крышу из собственного дома, была толпа, бесновавшаяся на площади. Она видела всё, кричала, размахивала руками: одни выражали восторг, другие — негодование.

Там по крыше двигалась маленькая фигурка. Она медленно, осторожно и уверенно спускалась по наклону треугольной верхушки дома. Железо гремело под её ногами.

Она размахивала плащом, ловя равновесие, подобно тому как канатоходец в цирке находит равновесие при помощи жёлтого китайского зонта.

Это был гимнаст Тибул.

– Браво, Тибул! Браво, Тибул!

– Держись! Вспомни, как ты ходил по канату на ярмарке…

– Он не упадёт! Он лучший гимнаст в стране…

– Ему не впервые. Мы видели, как он искусен в ходьбе по канату.

– Беги! Спасайся! Освободи Просперо!

Другие были возмущены. Они потрясали кулаками:

– Никуда не убежишь, жалкий фигляр!

– Мятежник! Тебя подстрелят, как зайца…

– Берегись! Мы с крыши стащим тебя на плаху. Завтра будет готово десять плах!

Тибул продолжал свой страшный путь.

– Откуда он взялся? — спрашивали люди. — Как он появился на этой площади? Как он попал на крышу?

– Он вырвался из рук гвардейцев, — отвечали Другие. — Он бежал, исчез, потом его видели в разных частях города — он перебирался по крышам. Он ловок, как кошка. Его искусство ему пригодилось. Недаром слава о нем прошла по всей стране.

На площади появились гвардейцы. Зеваки бежали к боковым улицам. Тибул перешагнул через барьер и стал на карнизе. Он вытянул руку, обмотанную плащом. Зелёный плащ развевался, как знамя.

С этим же плащом, в этом же трико, сшитом из жёлтых и чёрных треугольников, народ привык его видеть во время представлений на ярмарках и воскресных гуляньях. Теперь высоко, под стеклянным куполом, маленький, тоненький и полосатый, он был похож на осу, ползающую по белой стене дома. Когда плащ раздувался, казалось, что оса раскрывает зелёные блестящие крылья.

– Сейчас ты свалишься, площадной плут! Сейчас тебя подстрелят! — закричал подвыпивший франт, получивший наследство от веснушчатой тётки.

Гвардейцы выбрали удобную позицию. Офицер бегал крайне озабоченный. В руках он держал пистолет. Шпоры у него были длинные, как полозья.

Наступила полная тишина. Доктор схватился за сердце, которое прыгало, как яйцо в кипятке.

Тибул задержался секунду на карнизе. Ему нужно было пробраться на противоположную сторону площади — тогда он мог бы бежать с Площади Звезды в сторону рабочих кварталов.

Офицер стал посередине площади на клумбу, пестревшую жёлтыми и синими цветами. Здесь были бассейн и фонтан, бивший из круглой каменной чаши.

– Стойте! — сказал офицер солдатам. — Я его сам подстрелю. Я лучший стрелок в полку. Учитесь, как нужно стрелять!

От девяти домов, со всех сторон, к середине купола, к Звезде, тянулось девять стальных тросов (проволок, толстых, как морской канат).

Казалось, что от фонаря, от пылающей великолепной Звезды, разлеталось над площадью девять чёрных длиннейших лучей.

Неизвестно, о чём думал в эту минуту Тибул. Но, вероятно, он решил так: «Я перейду над площадью по этой проволоке, как ходил по канату на ярмарке. Я не упаду. Одна проволока тянется к фонарю, другая — от фонаря к противоположному дому. Пройдя по обеим проволокам, я достигну противоположной крыши и спасусь».

Юрий Олеша: Три толстяка 1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: КАНАТОХОДЕЦ ТИБУЛ 1
Глава 1: БЕСПОКОЙНЫЙ ДЕНЬ ДОКТОРА ГАСПАРА АРНЕРИ 1
Глава 2: ДЕСЯТЬ ПЛАХ 2
Глава 3: ПЛОЩАДЬ ЗВЕЗДЫ 2
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: КУКЛА НАСЛЕДНИКА ТУТТИ 4
Глава 4: УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПРОДАВЦА ВОЗДУШНЫХ ШАРОВ 4
Глава 5: НЕГР И КАПУСТНАЯ ГОЛОВА 8
Глава 6: НЕПРЕДВИДЕННОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО 11
Глава 7: НОЧЬ СТРАННОЙ КУКЛЫ 12
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: СУОК 14
Глава 8: ТРУДНАЯ РОЛЬ МАЛЕНЬКОЙ АКТРИСЫ 14
Глава 9: КУКЛА С ХОРОШИМ АППЕТИТОМ 16
Глава 10: ЗВЕРИНЕЦ 17
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ОРУЖЕЙНИК ПРОСПЕРО 19
Глава 11: ГИБЕЛЬ КОНДИТЕРСКОЙ 19
Глава 12: УЧИТЕЛЬ ТАНЦЕВ РАЗДВАТРИС 21
Глава 13: ПОБЕДА 22
ЭПИЛОГ 25

Dedushka.Net – это онлайн-библиотека детских книг разнообразных жанров. Здесь вы найдете произведения как российских, так и зарубежных детских писателей. Детские книги, которые есть на нашем сайте, можно скачать бесплатно. Литература на нашем сайте представлена в формате fb2. Вы можете читать книги своим детям прямо с сайта, или скачав их в свой бук-ридер. Воспользуйтесь поиском по автору или поиском по названию. Читайте детские книги, своим детям. Приуйчайте их к хорошей литературе.

Если бы Юрий Карлович Олеша был жив сегодня, то существенное большинство нынешних «великих писателей» пошли бы писать инструкции для использования электрических приборов в быту или занялись бы содержанием меню предприятий быстрого питания. Еще совсем недавно, в начале прошлого века, быть писателем означало виртуозно владеть метафорой. Она была главным инструментом для работы со словом. И сословие умеющих работать метафорой исчислялось не десятками и сотнями, — единицами. Что нормально, поскольку дары Господни тем и отличаются от рождественских подарков, что их никогда не хватает на всех.

Из книги

Ну кто бы еще мог написать так?

«Доктор схватился за сердце, которое прыгало, как яйцо в кипятке».

«Лужа лежала под деревом, как цыганка».

«Мускулы у него ходили под кожей, точно кролики, проглоченные удавом».

«Этот запах был желт, как желто было лежавшее на камнях двора и кирпичах стены солнце — да, да, желтый солнечный запах».

«Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев».

«Шапиро, меланхолический старый еврей, с носом, похожим в профиль на цифру шесть».

«Зевота трясла меня, как пса».

«Прелестнейшее утро расточалось надо мной. Проснулись птицы. Раздались маленькие звуки: маленькие — промеж себя — голоса птиц, голоса травы. В кирпичной нише завозились голуби. Открывались калитки. Стакан наполнился молоком. Судьи вынесли приговор. Человек, проработавший ночь, подошел к окну и удивился, не узнав улицы в непривычном освещении. Больной попросил пить. Мальчик прибежал в кухню посмотреть, поймалась ли в мышеловку мышь. Утро началось».

«Цыган в красном жилете, с крашенными щеками и бородой нес, подняв на плечо, чистый медный таз. День удалялся на плече цыгана. Диск таза был светел и слеп. Цыган шел медленно, таз слегка покачивался, и день поворачивался в диске. Путники смотрели вслед. И диск зашел, как солнце. День окончился».

Я почти стопроцентно уверен, что нынче никто из «мастеров слова» не позавидовал бы этим строкам. Теперь так не пишут. Теперь писательством числится то, что когда-то было всего лишь проходным цензом в светское общество или на худой конец на бал в провинциальную усадьбу богатого помещика. Впрочем, и зависть в книге Олеши тоже была другой. Его вечный герой Николай Кавалеров в сущности завидует не толстяку Бабичеву, а новому миру, который проходит мимо, как «ветвь, полная цветов и листьев». Кавалерова убивало полное равнодушие этого мира к нему, собственная никчемность и ненужность. Он жаждет быть в том новом мире нужным и лучшим.

Тот Кавалеров, надобно сказать, умел завидовать. Его зависть сильна и упруга, как юный ветер века. Да и антипод Кавалерова — Андрей Бабичев — тоже только в начале своего пути: он еще не произвел ГУЛАГ и не превратил человеческую жизнь в мусор. Им обоим предстоит дозреть: одному с завистью, другому — презрением к человеку. И они дозрели: зависть измельчала до изжоги, и презрение обрело нужный масштаб.

Но были и другие. Вне «Зависти», вне зависти. Те, кто никогда и никому не завидовал. Ни тогда, ни сейчас. И если их можно упрекнуть в ревностных отношениях, то разве что с Небом, но не с Толстяком. Беда в том, что Толстяк с его миром «Четвертаков» оказался принципиально невостребованным этими действительно великими художниками. Они были изначально лишены зависти к миру толстяков, сохраняя по отношению к нему, говоря словами Боратынского «высокое равнодушие». Почему беда? Потому что они поплатились за это жизнями и судьбами. Ибо зависть — косвенное признание успеха мира толстяков, его победы.

Спасибо им, великим. Они — оправдание Олеши. Они научили многих Кавалеровых жить без зависти.

Поставить книжку к себе на полку

Сотни указательных пальцев вытянулись влево. Там стоял обыкновенный дом. Но в шести этажах были растворены все окна. Из каждого окна торчали головы. Они были разные по виду: некоторые в ночных колпаках с кисточками; другие в розовых чепцах, с буклями керосинного цвета; третьи в косынках; наверху, где жила бедная молодёжь – поэты, художники, актрисы, – выглядывали весёлые безусые лица, в облаках табачного дыма, и головки женщин, окружённые таким сиянием золотых волос, что казалось, будто на плечах у них крылья. Этот дом с растворенными решетчатыми окошками, из которых по-птичьему высовывались разноцветные головы, походил на большую клетку, наполненную щеглами. Обладатели голов старались увидеть нечто очень значительное, что происходило на крыше. Это было так же невозможно, как увидеть собственные уши без зеркала. Таким зеркалом для этих людей, хотевших увидеть собственную крышу из собственного дома, была толпа, бесновавшаяся на площади. Она видела всё, кричала, размахивала руками: одни выражали восторг, другие – негодование.

– Откуда он взялся? – спрашивали люди. – Как он появился на этой площади? Как он попал на крышу?

– Он вырвался из рук гвардейцев, – отвечали Другие. – Он бежал, исчез, потом его видели в разных частях города – он перебирался по крышам. Он ловок, как кошка. Его искусство ему пригодилось. Недаром слава о нем прошла по всей стране.

– Сейчас ты свалишься, площадной плут! Сейчас тебя подстрелят! – закричал подвыпивший франт, получивший наследство от веснушчатой тётки.

Тибул задержался секунду на карнизе. Ему нужно было пробраться на противоположную сторону площади – тогда он мог бы бежать с Площади Звезды в сторону рабочих кварталов.

– Стойте! – сказал офицер солдатам. – Я его сам подстрелю. Я лучший стрелок в полку. Учитесь, как нужно стрелять!

Неизвестно, о чём думал в эту минуту Тибул. Но, вероятно, он решил так: «Я перейду над площадью по этой проволоке, как ходил по канату на ярмарке. Я не упаду. Одна проволока тянется к фонарю, другая – от фонаря к противоположному дому. Пройдя по обеим проволокам, я достигну противоположной крыши и спасусь».

Офицер поднял пистолет и стал прицеливаться. Тибул дошёл по карнизу до того места, где начиналась проволока, отделился от стены и двинулся по проволоке к фонарю.

Он шёл то очень медленно, то вдруг пускался почти бегом, быстро и осторожно переступая, покачиваясь, распрямив руки. Каждую минуту казалось, что он упадёт. Теперь появилась его тень на стене. Чем более он приближался к фонарю, тем ниже опускалась тень по стене и тем она становилась больше и бледнее.

Внизу была пропасть.

И когда он был на середине пути до фонаря, в полной тишине раздался голос офицера:

– Сейчас я выстрелю. Он полетит прямо в бассейн. Раз, два, три!

Тибул продолжал идти, а офицер почему-то свалился прямо в бассейн.

Один из гвардейцев держал пистолет, из которого шёл голубой дымок. Он застрелил офицера.

– Собака! – сказал гвардеец. – Ты хотел убить друга народа. Я помешал этому. Да здравствует народ!

– Да здравствует народ! – поддержали его другие гвардейцы.

– Да здравствуют Три Толстяка! – закричали их противники.

Они рассыпались во все стороны и открыли пальбу в человека, который шёл по проволоке.

Поставить книжку к себе на полку
Распечатать сказку

Источники:

valya-15.livejournal.com/508187.html

proza.ru/2021/08/22/893

dedushka.net/book/read/118982?p=3

rg.ru/2019/03/28/3-marta-ispolnitsia-120-let-so-dnia-rozhdeniia-iuriia-oleshi.html

audioskazki.net/archives/9662/5

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *